Шесть детей и девять месяцев оккупации: как жительница Херсонщины эвакуировала семью в Кривой Рог

Девять месяцев без стабильной пищи, света и воды — под постоянными обстрелами и в оккупации. Надежда из Херсона выживала вместе с шестью детьми в прифронтовом Бериславе, рискуя жизнью каждый раз, когда выходила за водой или пищей. Эвакуация стала еще одним испытанием: опасный путь, разрушенные маршруты и страх не доехать. В Кривом Роге семью ждала новая жизнь — поиск жилья, новые вызовы и одновременно поддержка неравнодушных людей, которая помогла удержаться и начать все сначала.

Журналисты «Первого Криворожского» пообщались с Надеждой, чтобы рассказать ее историю эвакуации и жизни после вынужденного переезда.

Девять месяцев под оккупацией

Когда началось полномасштабное вторжение, семья провела в оккупации 9 месяцев без стабильного доступа к продуктам, свету и воде. С первых недель оккупации город начал быстро меняться: магазины опустели, поставки продуктов прекратились, а найти что-то необходимое становилось все сложнее.

Рацион семьи свелся к минимуму — преимущественно овощи и небольшие запасы, сделанные ранее.

«Я детей кормила, как могла. У меня был запас мяса для них. Сама могла не есть днями», — говорит Надежда.

Чтобы обеспечить детей хотя бы минимально необходимым, мама была вынуждена выходить из дома под обстрелами. Воду носили вручную — ведрами и бутылками, рискуя жизнью:

«Мы ходили за водой под обстрелами. Было очень страшно, особенно когда начинало сильнее бахкать».

Ночь не давала ощущения безопасности: обстрелы не прекращались, а взрывы были настолько близкими, что ощущались в доме физически.

«Когда ложились спать — над домом летали ракеты. Бывало, что взрывались прямо над домом, шифер поднимало», — рассказывает женщина.

В этих условиях семья пыталась держаться вместе: Надежда с детьми спала в одной комнате, чтобы в случае опасности быстро реагировать. Ежедневная жизнь превратилась в постоянную балансировку между бытом и выживанием, где приоритетом оставалась безопасность детей.

Решение выезжать после обстрелов

После освобождения Берислава ситуация для местных жителей не стала более безопасной — напротив, город оказался под постоянными массированными обстрелами. Именно в этот период страх за детей стал определяющим фактором принятия решения о выезде.

Переломным моментом стал ночной обстрел, когда ракета попала совсем рядом с их домом.

«Через два дома влетела ракета. Мы спали вместе в одной комнате. Вдруг сильная вспышка, весь дом засветилс. Люстра рассыпалась, дверь пооткрывало взрывом», — вспоминает Надежда.

После этого женщина окончательно решила искать возможность эвакуации. На следующий день она вместе с кумой начала искать варианты выезда. Впрочем, сделать это было непросто: организованных маршрутов фактически не было, а сам выезд оставался рискованным.

«Перед тем расстреляли семью в машине — на одном блокпосте оккупанты их выпустили, а на другом — расстреляли. Поэтому я держала детей дома и не рисковала. Ждали, пока станет немного безопаснее», — делится переселенка.

В конце концов, шанс появился случайно — частный перевозчик ехал в Одессу продавать авто и согласился взять людей. За эвакуацию пришлось платить — по тысяче гривен за каждого.

Дорога из Берислава стала отдельным испытанием. Семья ехала по маршруту, который накануне уже забрал жизни других:

«Мы ехали по той дороге, где за день до того взорвалась машина. Видели ее. Понимали, что это могло произойти и с нами».

Первые дни в Кривом Роге

По прибытии в Кривой Рог семью направили в Народный дом, где оказывали помощь эвакуированным. Впоследствии они попали в пристанище от Центра социального партнерства «Перспектива», который стал первым местом относительной стабильности после месяцев жизни под обстрелами. Там семье оказали базовую поддержку, помогли с вещами и сориентировали на дальнейшие шаги. Важной стала не только материальная помощь, но и отношение людей.

«Нас встретили как друзей. Это было очень важно после всего, что мы пережили», — добавила Надежда.

В пристанище женщина с детьми получили комплексную помощь — от гуманитарной до психологической и юридической. Работницы заведения, по ее словам, создали атмосферу поддержки и принятия, что помогло постепенно стабилизировать эмоциональное состояние семьи.

Отдельную роль в этом сыграли занятия по канисцерапии — общение с обученными собаками стало для детей и самой Надежды способом снизить тревожность и вернуть чувство покоя.

В этот период Надежда начала постепенно возвращаться к творчеству:

«В оккупации я даже ручку не брала. Ничего не хотела. А тут начала писать стихи и песни».

Впоследствии она одержала победу в конкурсе со стихом о родном Бериславе.
О пристанище она также написала стихотворение:

Поиск жилья и трудности многодетной семьи переселенцев

После пребывания в приюте семья начала искать жилье. Это оказалось одним из самых сложных этапов.

«Никто не хотел сдавать квартиру, потому что у меня шестеро детей, даже с животными чаще могут принять, чем с детьми», — делится женщина.

В конце концов, им удалось найти жилье, хоть условия были непростыми. Со временем семья переехала в более комфортную квартиру.

Параллельно Надежда учится на воспитательницу, завершает дипломную работу и проходит педагогическую практику. Ее дети тоже учатся, а старший сын планирует работать.

В Кривом Роге семья столкнулась с предвзятым отношением:

«Детей выгоняли с площадок, говорили: вы ВПЛ, вы здесь никто. И мне пытались сказать, что я здесь никто».

Несмотря на это, со временем появились новые социальные связи, поддержка и общение. Дети адаптировались, нашли друзей, а семья постепенно интегрировалась в новую среду.

«Берислава уже нет. Его стерли»

Возвращение в Берислав Надежда не рассматривает:

«Берислава уже нет. Его стерли».

Там осталась предыдущая жизнь семьи — дом, быт, знакомые улицы, привычное окружение и воспоминания. Но вместе с этим — и потери, которые уже невозможно вернуть.

Во время одного из обстрелов погибли ее собаки, которых она оставила под наблюдением родных.

Отдельным болезненным решением стал уезд от матери, которая нуждается в постоянном уходе. Ее забрали родственники, чтобы Надежда могла эвакуировать детей.

Пока вопрос собственного жилья для Надежды остается открытым и одним из самых сложных.

«Нужно строить будущее здесь. Возвращаться в развалины с детьми не хочу. Да и некуда возвращаться», — говорит она.

Сила, сформировавшаяся во время испытаний

Во время оккупации приоритетом Надежды была безопасность детей. Все решения в семье она подчиняла именно этому — как вести себя дома, когда выходить наружу, и что делать в случае угрозы. Чтобы минимизировать риски, она заранее объяснила детям, как поступать в опасных ситуациях. В семье были четкие договоренности и алгоритмы поведения, которые дети знали и выполняли:

«Я научила детей: если слышите "идут орки" — нужно сразу прятаться. Маленькая дочь, ей было два года, уже знала, что надо залезть в шкаф и сидеть тихо».

Старшим детям Надежда объясняла более сложные сценарии — как действовать вместе, куда двигаться, как помогать младшим и искать укрытия. Это позволяло сохранять организованность даже в стрессовых условиях.

«Дети знали, куда идти прятаться в другой дом, через какие дворы. У них был четкий план действий», — говорит мать.

Эти инструкции стали способом снизить риски и обеспечить базовый уровень контроля в условиях постоянной опасности.

«Я не имею права раскисать»

Надежда подчеркивает, что не может позволить себе слабость в ситуациях, когда дети полностью зависят от нее:

«Если я сяду и буду плакать, дети не ощутят поддержки. Я должна быть сильной ради них».

Это решение не об отсутствии эмоций, а об ответственности, которую она несет каждый день. В ее случае, именно эта внутренняя дисциплина помогает держать баланс между собственным истощением и необходимостью оставаться опорой для семьи.

Сила, по словам Надежды, — не состояние, а процесс — постоянная работа над тем, чтобы содержать семью, адаптироваться к новым условиям и постепенно восстанавливать жизнь, которая была потеряна из-за войны.