Актуальное
«Правила эвакуации пишутся кровью» — как волонтёр из Кривого Рога спасает людей с прифронтовых территорий
Фото: Первый Криворожский
О своём пути, работе и о том, как изменилась эвакуация за год, он рассказал журналистке «Первого Криворожского».
Как всё началось
Владимир приехал в Кривой Рог 1 апреля 2022 года вместе с семьёй — женой, дочерью, родителями и домашними животными.
Говорит, город для него не чужой — здесь он провёл часть детства.
«Я просто думал уехать немного дальше от войны», — рассказывает он.
В Соледаре Владимир работал на соляной шахте в логистике — контролировал погрузку и разгрузку вагонов. После переезда начал искать, где может быть полезным.
Сначала присоединился к волонтёрству в криворожском культурно-общественном центре «Шелтер+», а затем работал в гуманитарном проекте «Всемирная продовольственная программа» — раздавал еду, бытовые вещи и помощь переселенцам.
Как стал эвакуационщиком
К эвакуации Владимир присоединился не сразу. Сначала прошёл обучение, тренинги и стажировку.
Постоянно выезжать на эвакуации начал в марте 2025 года.
Первый выезд запомнился особенно:
«Мы с напарником вывезли семью из Дружковки аж в Черниговскую область. Отвезли маму, двоих детей и кучу-кучу вещей. Мы за 20 часов преодолели около 1800 километров и вернулись обратно на Донбасс и начали дальше вывозить людей», — рассказывает Жаркий.
С тех пор он работает в ротациях — по две недели на выездах. В основном вывозит людей с прифронтовых территорий Донецкой области, также были эвакуации и из Синельниковского района Днепропетровской области.
«Изменилось всё и ничего»
По словам Владимира, за год ситуация на фронте значительно усложнилась.
Если раньше в прифронтовых городах можно было относительно свободно передвигаться, то сейчас всё изменили дроны.
«Если раньше мы могли спокойно ходить по Краматорску, то сейчас ездим только на бронированных автомобилях. FPV-дроны очень активизировались», — рассказывает мужчина.
Некоторые города, такие как Дружковка или Доброполье, по его словам, постепенно становятся «мёртвыми».
«Орков ещё там нет, но город уже на глазах становится пустее, люди выезжают. Очень много FPV-дронов», — говорит Владимир.
Как проходит эвакуация
Эвакуации координируются через горячие линии волонтёрских организаций, координационный гуманитарный центр, также люди могут обращаться в местные органы власти, которые передают заявки волонтёрам.
Также эвакуационщики проводят скаутинг — заезжают в более-менее безопасные зоны и раздают буклеты со своими контактами тем, кто ещё остаётся.
«Это уже не 2022 год. Напарники и друзья, которые занимались эвакуацией тогда, рассказывали, что тогда был хаос. Условно, каждый мог заехать на какой-то легковой машине в Лисичанск, забрать пожилую женщину и увезти неизвестно куда и оставить её там. А сейчас это всё институции», — рассказывает Владимир.
После того как человек обращается за помощью, ему назначают время, к которому он должен быть готов к выезду. Часто у эвакуационной команды есть всего 15–20 минут, чтобы заехать в опасную зону, забрать людей и уехать.
«Это протоколы, которые пишутся кровью», — говорит Владимир.
При этом эвакуационщики не могут уговаривать людей уезжать.
«Потому что это уже опасность. Разведывательные дроны летают повсюду, и вы понимаете, чем это может закончиться», — объясняет волонтёр.
Людей вывозят в транзитные центры в Павлограде (Днепропетровская область) или Лозовой (Харьковская область), где они получают всю необходимую помощь и решают, куда ехать дальше.
«Эвакуированные в транзитных пунктах могут отдохнуть день-два, воспользоваться душем, поесть первое, второе, получить постель и т.д. А потом их либо эвакуационным поездом везут в место назначения, либо, если наши партнёры едут в том направлении, тоже отвозят», — рассказывает Владимир.
Кто нуждается в эвакуации
Чаще всего Владимир эвакуирует такие группы населения:
- пожилые люди;
- маломобильные;
- люди без транспорта;
- а в последнее время — значительно больше семей с детьми.
«После принудительной эвакуации детей их стало в разы больше», — отмечает он.
«Заглохли в мороз под FPV-дронами» — волонтёр о самых тяжёлых моментах эвакуации
Физически самым сложным периодом стала зима 2026 года.
«Мороз был до -20 градусов в Донецкой области, и из-за этого техника, в частности автомобили, отказывалась работать. И был момент, когда мы в Дружковке заглохли — над нами уже летали дроны. Это было чудо, что автомобиль не уничтожили», — вспоминает Владимир.
В то же время эмоционально было сложно работать в августе 2025 года, когда массово эвакуировали Доброполье.
«Город имел население 50 тысяч. И они все выехали за месяц после того, как КАБы упали в центре города и погибло много людей», — рассказывает Владимир.
Истории эвакуации, которые невозможно забыть
Во время одной из эвакуаций из Родинского (Покровский район Донецкой области) Владимир вывозил парня, у которого была стеклянная колба с прахом отца, погибшего от FPV-дрона.
Из Мирнограда эвакуировали женщину, которая похоронила сына во дворе перед эвакуацией.
Также из заблокированного Мирнограда эвакуировали мать с ребёнком, которая 9 месяцев не выходила из дома из-за обстрелов. Им приходилось собирать дождевую воду, чтобы помыться. Света, газа и воды вообще не было.
Ещё одна история — о двух 90-летних женщинах, которых родственники с оккупированной территории запретили эвакуировать.
«Старший сын, который проживает в так называемой “ДНР”, узнав, что будут эвакуировать его родственников, позвонил по видеосвязи и запретил их вывозить. Говорит: “Сейчас русские освободят Константиновку, и я увижусь со своей мамой и тётей”. А я ему показываю, что домов уже совсем нет. И говорю: “Вы же понимаете, что они погибнут?”. На что сын сказал: “Не-не-не, всё будет хорошо”», — вспоминает Владимир.
«Я должен быть полезным там, где могу» — Владимир о мотивации
Работа эвакуационщика — не только физически тяжёлая, но и эмоционально изнурительная.
«Я очень эмпатичный человек. Всё пропускаю через себя. И мне очень тяжело», — говорит Владимир.
Помогают психологические ретриты, тренинги и простые вещи — даже контрастный душ.
Но главное — понимание, ради чего он это делает:
«Для меня это не работа — это служение. Это помощь людям своей области, своей страны, которые не могут сами спастись. Я должен делать что-то полезное там, где могу это сделать», — отмечает Владимир.